Костыль - Анна Герман

Куда я спрячу вечную тревогу,

Куда исчезнет память — не пойму.

Костыль тяжел, костыль идет в дорогу,

Дорогу уступите вы ему.

Мальчишке было лет совсем немного,

Он в бой ходил под пулеметный свист.

Сейчас он ходит трудно, одноного,

Чтоб вы могли отплясывать свой твист.

А ведь и он отплясывал когда-то…

Потом, в свои семнадцать с небольшим,

Пошел «плясать» огнем из автомата,

Сквозь рев войны врага сражая им.

Он сшит из нервов, а не из гранита,

Всей сутью жизни к подвигу готов.

А где была нога его зарыта —

Там ни могилы нету, ни цветов.

Я не в укор вам, люди доброй воли.

Пускай цветут и пенятся сады!

И дай вам Бог такой не видеть доли

И никогда не плакать от беды.

Я лишь хочу сказать, геленджичане:

Увидев ветерана с костылем,

Вы поклонитесь, вспомните с печалью,

О всех, благодаря кому и мы живем.

Where can I hide eternal anxiety,

Where the memory will disappear - I don’t understand.

The crutch is heavy, the crutch goes on the road,

Give way to him.

The boy was very few years old,

He went into battle to the sound of a machine-gun whistle.

Now he walks hard, alone,

So that you can dance your twist.

But he also danced once ...

Then, at the age of seventeen,

Went to "dance" with automatic fire,

Through the roar of the enemy's war, slaying them.

It is sewn from nerves, not from granite,

With the whole essence of life, I am ready for a feat.

And where was his foot buried -

There is no grave, no flowers.

I do not reproach you, people of good will.

Let the gardens bloom and foam!

And God forbid you not to see the share

And never cry from trouble.

I just want to say, people of Gelendzhik:

Seeing a veteran with a crutch,

You will bow, remember with sadness,

About everyone, thanks to whom we live.