Наша борьба -

Я проснулся в мировом настроенье:

Простиралось предо мной воскресенье.

Я из душа щебетал, будто птенчик:

«Муся, мужу принеси полотенчик!»

А в обед пришёл Чурилин с цветами,

Долго ручки целовал моей даме.

Пили белое вино, ели стюдень.

Мы ж не гопники — культурные люди.

В телевизоре — Филипп Кьеркегоров,

А после — новости про то да про это.

И вдруг показывают нам прокурора.

Прокурор с утра — дурная примета.

А лицо у прокурора такое…

Ух, ну прям «не подходи — арестую!»

Возмущённое лицо, правовое.

Оказалось, он узнал, что воруют!

Он сказал: «С воровством начинаем борьбу!

Мы исправим горбатых могилою!

Налечу, говорит, растопчу, говорит,

Проглочу, говорит, не помилую!»

Тут я встал: «Слава Богу, мы дожили!»

—

Прослезился и выпил до дна.

А Чурилин сказал: «Ах ты, боженьки!

Ты совсем дурачок, старина!»

И стал рассказывать какие-то страсти

Про войну каких-то кланов у власти,

Что под маскою борьбы за порядок

Они ж посодют просто всех, кого надо.

Про чекистов, про семью, про интриги,

Кому «Челси», говорит, кому фиги,

И как едят друг друга бизнес-элиты.

А я сидел и только говорил: «Да иди ты!»

«Да!

Там по-взрослому война, по-большому!

Реваншисты реформаторов дуют!

А нам покажут интерактивное шоу,

Называется «Где раки зимуют».

Ну, а ты-то, — говорит, — из каковских?

Огласи-ка, — говорит, — своё кредо.

Ты за питерских или за старокремлёвских?"

Я вообще-то, говорю, за «Торпедо».

И я так скажу:

Есть теперь в «Газпроме» газ — это раз,

А у граждан есть права — это два,

И пока свободы есть — это шесть.

Правда, денег нет совсем — ну, это семь.

Но тем, кто станет выступать,

Я не буду наливать.

Недоволен — пей «Боржоми» —

Это триста двадцать пять!

Я расстроился, и стал я суровый,

И прогнал его я без посошковой.

Было слышно, как кричит он в подъезде:

«Вспоминайте о XVII съезде!»

Он испортил мне, подлец, воскресенье,

Но что хуже, он посеял сомненья.

Мы-то все кричим «ура!», как бараны,

А всего делов, что борются кланы.

Я запутался в интригах — то ль чукотских,

То ли питерских, то ль старокремлёвских.

С подозрением читаю я прессу:

Вроде — факты, только в чьих интересах?

Вот пишут, в Питере плюс два, снег растает,

А в Москве, наоборот, минус двадцать.

И сижу я целый день и гадаю:

А кому же это выгодно, братцы?

Так неужели ж так дела наши плохи?

Но должны ж мы возмутиться когда-то?

Мы ж хозяева страны, а не лохи!

Мы ж как скажем!

Да?.. Чё молчите, ребята?

I woke up in the mood of the world:

Sunday stretched out before me.

I chirped from the shower like a chick:

“Musya, bring your husband a towel!”

And at lunchtime Churilin came with flowers,

Long hands kissed my lady.

We drank white wine and ate studen.

We are not gopniks - cultured people.

On TV - Philip Kierkegaard,

And after - news about this and that.

And suddenly they show us the prosecutor.

The prosecutor in the morning is a bad omen.

And the face of the prosecutor is so...

Wow, well, just "don't come close - I'll arrest you!"

Outraged face, legal.

It turned out that he found out that they were stealing!

He said: “We begin the fight against theft!

We will correct the hunchbacked grave!

I will fly, he says, I will trample, he says,

I’ll swallow it, he says, I won’t pardon!”

Then I stood up: "Thank God, we survived!"

—

I shed a tear and drank to the bottom.

And Churilin said: “Oh, gods!

You're a complete fool, old man!"

And began to tell some passions

About the war of some clans in power,

What is under the mask of the struggle for order

They will just put everyone they need.

About Chekists, about family, about intrigues,

Who Chelsea says, who cares

And how business elites eat each other.

And I sat and only said: “Yes, you go!”

"Yes!

There is an adult war, in a big way!

Revanchists of the reformers are blowing!

And we will be shown an interactive show,

It's called "Where the crayfish hibernate."

Well, and you, - he says, - from what kind?

Announce, - he says, - your creed.

Are you for St. Petersburg or for the old Kremlin?"

Actually, I say, for "Torpedo".

And I will say this:

There is now gas in Gazprom - this is the time

And citizens have rights - these are two,

And as long as there are freedoms, this is six.

True, there is no money at all - well, that's seven.

But for those who will speak,

I won't pour.

Dissatisfied - drink "Borjomi" -

That's three hundred twenty-five!

I got upset, and I became severe,

And I drove him away without a hitch.

He was heard shouting in the entrance:

"Remember the 17th Congress!"

He ruined Sunday for me, scoundrel,

But worse, he sowed doubts.

We all shout "Hurrah!" Like sheep,

And the only thing is that the clans are fighting.

I got entangled in intrigues - either Chukchi,

Either Petersburg, or old Kremlin.

I read the press with suspicion:

Like - facts, but in whose interests?

Here they write, in St. Petersburg plus two, the snow will melt,

And in Moscow, on the contrary, minus twenty.

And I sit all day and wonder:

And who benefits from this, brothers?

So is it really that bad for us?

But should we be indignant at some point?

We are the masters of the country, not suckers!

We'll say it!

Yes?.. Why are you guys silent?